Читаем без скачивания Последний мужчина на Земле - Наталия Хойт

А говорила она, заикаясь, вот что.

«Внимание всем, кто находится сейчас у экрана. Это прямой эфир. Мы передаем специальный выпуск новостей в связи с чрезвычайным положением, в котором, возможно, оказалось в данную минуту все население планеты. У нас есть серьезные основания полагать, что… возможно… (она запнулась, сама все еще не в силах поверить в то, что говорила – и не в силах подобрать слова) что… я повторяю, это только возможно – что сегодня ночью все мужчины на всем земном шаре умерли. То есть мы не можем утверждать с уверенностью, что они умерли, потому что миллионы женщин в мире сегодня просто не нашли своих мужей, братьев, отцов и сыновей… никого из мужчин не осталось. Мы сделали подобный вывод на основании данных ведущих информагентств по всему миру и… на данный момент ни в студии, ни на телерадиовещательной башне не присутствует ни один человек мужского пола (тут ее рука дрогнула, и на пол улетела какая-то бумажка со стола). К нам продолжают поступать звонки обеспокоенных женщин, произошел обрыв на линии… Никто из мужчин сегодня не появился на рабочих местах, встали миллионы предприятий. Пропали даже дети. Насколько стало известно, сам момент исчезновения не был достоверно зафиксирован. Но подавляющее большинство людей сходится во мнении, что это произошло в течении этой ночи, с интервалом в несколько часов. Те, кто в этот момент общался с мужчинами, описывают лишь некий кратковременный провал в памяти, и не могут пояснить ничего конкретного. Никто все еще не может поверить в случившееся и мы все надеемся… продолжаем надеяться, что это какое-то недоразумение, и в самом ближайшем времени ситуация прояснится. А пока мы бы хотели предостеречь вас от излишней паники. Мы также хотели бы обратиться ко всем мужчинам, которые нас сейчас, возможно, видят и слышат – пожалуйста, выйдите на связь. Если кто-то остался, выйдите на связь. Мы будем следить за развитием событий.

Секунду помолчав, она добавила: «В связи с отсутствием технической возможности наш канал временно прекращает вещание, за исключением новостной ленты».

Он помотал головой. Бред какой-то. Вроде ж не первое апреля на дворе. Они что там, с ума все посходили, что ли? я же тут, вот он я, мужчина, мужик, или что, я уже не тот, кем себя считаю, что ли? но как реалистично она нервничает, эта дикторша! Даже не улыбнулась ни разу, зараза. Интересно, это только на этом канале такое творится, или там все телевидение на уши поставили?

Он переключил канал. Там передавали концерт симфонического оркестра. Ну вот, с презрением подумал он. Не могли даже нормально подгото…

Опять испуганное женское лицо во весь экран. И теперь у него упало сердце – он уже знал, что она сейчас скажет, и не хотел этого слышать. Мозг отказывался воспринимать информацию. Да нет, нет, не может этого быть. Как это может быть? А раз этого не может быть, значит, этого просто не может быть никогда! Вот и все! Все логично, нормально и вообще… Так. Так. Сядь. Успокойся. Посмотри, что там еще скажут…

Но везде опять и опять почти визжащие от тревоги женские голоса рефреном передавали одно и то же. «Они пропали… исчезли… просто ушли… никого нет… не можем найти… выйти на связь…» И паника – нарастающая паника слышалась во всех голосах. Читалась во всех лицах.

Ожило радио, да так громко, что он вздрогнул до мурашек, и гулко застучал пульс в висках. Оно вещало: «Всем, всем, всем, кто меня сейчас слышит. Экстренный выпуск новостей. Сейчас рано что-то утверждать, однако, по имеющейся на данный момент информации, никого из мужчин в мире не осталось. На связь никто не выходит. По всему миру введено чрезвычайное положение. Мы просим мужчин, которые возможно где-то есть, слышат нас, отзовитесь, срочно выйдите на связь. Повторяю, срочно выйдите на связь любым способом!».

Сообщение повторялось с интервалом в одну минуту. По телевизору слышался чей-то надрывный то ли крик, то ли плач. Пошли помехи. Все поплыло у него перед глазами, и он стал тупо трясти головой, чтобы сбить оцепенение. Так, прежде всего надо постараться подумать. Что мы имеем? Сошедшие с ума средства массовой информации. И только. Больше он, по сути-то, ничего и не знает. Он привык, что все эти сенсации происходят не с ним. Не здесь, а где-то далеко, там, где он даже никогда не был. А «у нас» все как всегда, не плохо и не хорошо. Так что бегом на улицу и – с облегчением смеяться над собой, встретив первого же бомжа на остановке. Он пообещал себе, что купит ему ящик водки за счастливое возвращение мира мужчин миру женщин. Впопыхах нацепив какие-то джинсы и накинув на голые плечи пальто, он бежал по своему обшарпанному, милому сердцу подъезду, громыхая ботинками с развязанными шнурками на все пять этажей. А по дороге у него в очередной – но далеко не в последний раз, начиная отсчет с этого утра – упало сердце, когда он судорожно попытался и не смог вспомнить, видел ли он хоть каких-нибудь сопливых мальчишек сегодня утром. Вроде бежали же какие-то ребятишки с санками… но там вроде были только девчонки… слишком мало народу, чтобы быть неуверенным.

А мысли превратились в какие-то нервные смешки: «Я ума решусь, если это окажется правдой». Хотя вообще-то он уже приготовился к самой дикой правде, и подсознание, как фотографии, услужливо подсовывало картинки из будущей жизни, и от этого захватывало дух, как будто он летел на параплане с высокой скалы, а внизу – только блестящие чешуйки океанских волн, и ветер в лицо, и… и…

Он пулей вылетел из подъезда, и ветер и правда дохнул ему в лицо, как наглый пьяница. Бежать было противно, потому что надел что попало, но он договорился сам с собой, что мерзнуть будет потом. Пробежал мимо продуктового, и Лариска помахала ему рукой с сигаретой. Вроде она улыбалась, и он на бегу помахал ей в ответ.

Выбежав из двора на улицу, он притормозил и огляделся. Как назло, было пустынно как никогда. Только мигали в витринах гирлянды. Проехали две совсем одинаковые «Хонды», но из-за тонированных стекол было невозможно ничего разглядеть. Ничего в пределах видимости не работало. Куда идти? Остается только ждать хоть каких-нибудь прохожих.

Из-за угла вывернула какая-то старушенция. Она еле ковыляла, и от досады ему захотелось как следует пнуть ее под тощий зад. Он было отвернулся и побежал дальше, но что-то заставило обернуться. Подскочил к ней:

– Здорово, бабуль, с праздничком тебя.

– И тебя так же, милок… – проскрипела она, не глядя на него.

– А вы это… новости не смотрели сегодня? – он старался говорить обычным голосом. Даже улыбался.

– А как же ж, сынок, видала, видала. – Бабка шла и не останавливалась, и он шел вместе с ней неведомо куда. Ее палка, на которую она опиралась, почему-то застучала куда громче. Он и не знал, что дальше спросить.

– Ну и что…

– …голову дурють людям, – «людям» она сказала с ударением на второй слог, – ты-то – вот он, мужик вродь, и чего? Куды кто пропал? Э-хе-хееее…

Он остановился, а она продолжала ковылять дальше, не оглядываясь на него. Он усмехнулся и покачал головой, но сердце колотиться не перестало.

– …кой пес эти новости тады нужны… с ума совсем посходили там в Москве этой, буржуи проклятые… зажрались… Сталина на них нет…

– Понятно, – пробормотал он. Теперь что? На остановке никакого бомжа не было. Хотя, в общем, и не удивительно, не май на дворе. Наверно, сейчас все греются в подвалах. Он сел на скамеечку. Ни души. Ну почему никого никогда нигде нет, когда это действительно надо? Но в такую рань… после нового года. Он вытащил мобильный из кармана и посмотрел на часы – полдевятого. Надо заодно и позвонить бы кому-нибудь. Шамарыч, ну да, точно! Он всегда на связи, не менял номера уже лет семь, с тех самых пор, как у него появился «агрегат», и за ним не водится такой грешок, как «абонент недоступен». Просто потому, что Шамарыч – это Шамарыч. Сколько несчетных, замечательных пьянок, сколько пудов соли, сколько совместных разведок… сейчас он позвонит ему, и мир перестанет крутиться перед глазами. Но Шамарыч именно в этот раз трубу поднять не соизволил. Он слышал только долгие гудки. Невыносимо долго. Бесконечно. Ему захотелось разбить мобильный, но стало все равно. «Вещи не виноваты» – это была любимая его поговорка. Потом он начала набирать номера всех подряд знакомых мужского пола. Никто не отвечал, или ненавидимая им тетка с приятным голосом, за который ее хотелось придушить, заявляла, что абонент недоступен.

Знакомым женщинам он звонить боялся.

Он решил вернуться во двор. Продуктовый стоял так, что пройти мимо было не возможно, даже если ты стёкл как трезвышко, так что он – будь что будет – решил заглянуть к Лариске.

Звякнул колокольчик, и она подняла голову. Рыжие кудряшки забавно растрепались. Он слабо улыбнулся ей.